Aussie

Ой, флешмобчик

Ой, я вдруг рраз - и ввязалась в флешмоб, но симпатичный, хоть и по старым лекалам. Захотелось, чтобы чего-нибудь спросили, а я на что-нибудь ответила :-) Давно интервью, видать, не давала, аж целых три недели :-)

Кто пожелает быть осаленным вопросами - прошу, салочки ждут!

Итак, вопросы от

Collapse )

Kuskovo

The Summoning

***





Этот год завершится и снова придёт к ноябрю
снова холод и дым
            снова стылый, пронзительный, плачущий ветер
я ни в чём тебя не укорю
            разве только лишь в том, что ты смертен
уязвим, даже если храним, и особенно – если любим
ибо к самым любимым стремятся все стрелы на свете.

Слышишь, снова в ночи наши тени на все голоса
заклинают: приснись, прикоснись
            осторожно, родной, осторожно
не спугни этот сон, эту зыбкую, зябкую жизнь
боже мой, разве можно любить по часам?
           по минутам? секундам? повздошно?
но без этих мгновений погаснут мои – и твои – небеса
значит – можно.

Слушай наши сердца
им отныне стучать на границе меж светом и тьмой
где в расщелине домик паучий,
         где вечность уставших своих на коленях качает
Там поймут и научат -  как можно пройти по прямой
чтоб, дойдя до конца, очутиться в начале.
Kuskovo

Нежность

***






Подойди поближе – нет, ближе, ближе,
слышишь, как судьба в уголку шуршит,
бусинки-минуты на нитку нижет;
нитка скоро кончится, поспеши.

Глаз не отводи, не дыши вполсилы,
проливайся в сердце, гляди в лицо,
твоего кольца мне не надо, милый:
рук не расплетай – вот моё кольцо.

А в окне рассвет засверкал, забрезжил,
на полу котёнком свернулась шаль,
и такая нежность, такая нежность,
словно в душу тёплым, да из ковша.
Aussie

Просто песенка







***

Моя сентябрьская весна
все зимы посылает на,
струится нить с веретена,
прядёт удачу –
а я возьму себе чуть-чуть,
потом по счёту заплачу̀
и не запла̀чу.

А сверху скажут: на, держи,
гляди, какие виражи,
та не журись, такая жисть,
прорвёмся, жинка –
поманит ветром и весной,
сверкнёт небесною блесной:
глотай наживку!

Сотри до дыр, допей до дна,
пока не дрогнула блесна,
пока сентябрьская весна
поёт и дышит;
пока не крикнут «ай, капец»,
ты зашвырни-ка свой чепец
ещё повыше,

носи пестро̀, шути остро̀,
и беса запусти в ребро:
пора всю кассу на зеро
влихую ставить,
свистеть свирелью в серебре,
звенеть капелью в сентябре,
искрить и таять.

Покуда спит твоя беда,
свети, беспечная звезда,
лети себе – ой лишь бы да –
судьбе навстречу,
а поиздержишься в пути,
за счастье песней заплати,
раз больше нечем.

Kuskovo

Как сидели старики за чаркой

Из цикла: Ларкины песни (цыганский фольклор)






Как сидели старики за чаркой,
говорили старики пустое,
спрашивали: что всего сильнее,
сами отвечали: вольный ветер.

Ай да кто же верит в эти сказки,
много ль силы надо, чтобы в поле,
хохоча, разбрасывать телеги,
да гонять по небу злые тучи,
да цыганкам залезать под юбки,
ты поди попробуй, вольный ветер,
нынче Ларку оторвать от любы,
не пустить её сегодня к Яре -
это даже смерти не под силу,
а тебе не стоит и стараться.

А еще старухи говорили,
что на белом свете нет тучнее
и щедрее, чем земля сырая...

Ай да что за глупые старухи:
ведь живём мы перекати-полем,
нам земля своих даров не дарит,
щедрости ее мы не видали,
мы её не пашем и не сеем,
только низко кланяемся в ноги,
да в неё укладываем кости
да её укачиваем песней,
да шатрами ночью укрываем.

А я вот что вам скажу, ромалэ:
нету никого щедрее Ларки,
если шаль на поясе развяжет,
да взобьет пуховую перину,
да в шатре задёрнет синий полог.

Старики за трубки похватались,
разговор затеяли по-новой:
что всего желанней и милее?
сон всего желанней и милее!

Ай да что за глупости болтают,
может, старикам оно и мило,
только не до сна сегодня Ларке,
не до сна и завтра будет тоже.

Тут как встала древняя старуха,
да хитро прищурилась на Ларку,
что-то больно умная ты, девка,
что-то больно гордая ты, девка,
но и ты не ведаешь, не знаешь,
что всего на этом свете мягче.

Засмеялась Ларка, закружилась,
и поёт, и хлопает в ладоши,
приговаривает: знаю, знаю,
ничего на свете нету мягче -
ни перин пуховых, ни подушек,
ни травы степной весенним утром -
чем вот эти ласковые руки,
если ими любу обнимаю,
если спит он на моей ладони.

***
И к чему мне эти разговоры,
развяжу-ка лучше шаль цветную,
да взобью пуховую перину,
да в шатре задёрну синий полог...
Kuskovo

The Harvest

***





Нынче в воздухе носится, снится белое-белое, господи, так легко,
словно синяя птица взяла да и птичье своё пролила молоко,
плещется, льётся, струится, млечной усладой, светлой рекой,

и вокруг всё такое звонкое, в небе такая поёт струна,
как в руках у слепого ребёнка желанное, тёплое, ангелы кличут – на!
нарастает всюду, где тонко, спадают цепи, сближаются времена,

а в траве блестит тут и там, и у солнца по сердцу живая дрожь,
а я бью себя по рукам, не гляжу, говорю, не трожь
ни монетки, ни черепка – это имя твоё, мой свет, и ты сам его соберёшь

по обрывкам, обмылкам, осколкам, чёрт, и острые же края,
скажешь: этот, с глазами волка - неужели и вправду я,
ведь с такого ни проку ни толку, любовь моя,

и посмотришь вверх, а там в золотой листве врассыпную алмазный рай,
ибо нынче свят и благословен всякий вставший за раем в такую рань:
то душа твоя ищет тебя, мой свет – собирай её, собирай -

соберёшь, моя радость, и я найдусь, там, за дымною полосой,
там, где воздух резок на вкус, словно терпкий пряный рассол,
и к плечу прижмусь, и не будет больше смертей, разлук, расстояний, жестоких лет...

только свет.
Aussie

Печенькиии!

По просьбам трудящихся, не шибко жалующих фейсбук, выкладываю рецепт здесь.

Очень их люблю: быстрые, невероятно ароматные, никакого тебе вылеживания теста в холодильнике. Взбил, собрал, выпек, хрустим, балдеем. Настолько просто, что я, например, пекла их вчера в 11 вечера после не самой легкой недели. А чо?

Ароматы, кстати, можно варьировать, но этот вариант работает просто отлично.

Collapse )
Kuskovo

Песня для Яры

Из цикла: Ларкины песни (цыганский фольклор)


***



Я ж тебя не привораживала —
только пела да поглаживала:

тай люли да ай нанэ, тай люли,
у любимого душа не боли.

А уж как щекой прильну на плечо —
там, как в огненной печи, горячо,

да льняной сорочки кривенький шов
отпечатком на щеке — хорошо...

И теперь так кораблю без земли,
как тебе без моего тай люли.
Kuskovo

Как гуляла боль...

Из цикла: Ларкины песни (цыганский фольклор)


У ветра боли
у камня боли
у любы не боли



***
Как гуляла боль да по белу свету,
как искала боль для себя обнову,
примеряла новых себе хозяев:

Дай-ка я пойду погощу у ветра,
хочется послушать, как ветер воет.

дай-ка я пойду поболю у камня,
хочется послушать, как камни стонут.

Дай-ка я пойду поживу у Яры,
хочется послушать, как Яра плачет.

Заболит у ветра – завоет ветер,
заболит у камня – застонет камень,
заболит у Яры – заплачет Ларка.

Если воет ветер – поют цыгане,
если стонут камни – цыгане пляшут,
если плачет Ларка – молчат цыгане,
в таборе никто не поёт, не пляшет,
юбки у цыганок врастают в землю.

Вышли старики, поклонились боли:
бахталэс тебе, дорогая гостья,
ты ищи жилья себе с вольным ветром,
ты ищи жилья себе с чёрным камнем,
только не ищи у цыгана в сердце,
там уже твои поселились сёстры,
лучше у костра посиди-послушай,
посиди-послушай, покушай с нами.

Рассмеялась боль, распустила косы,
у костра с цыганами ночь сидела,
обнимала Яру, плясала с Ларкой,
да и поселилась в цыганской песне:

тронет Яра струны – завоет ветер,
запоют цыгане - застонут камни.
Kuskovo

Ларкина колыбельная

Из цикла: Ларкины песни (цыганский фольклор)

Как на небе месяц
Звёздочки считает –
Ай, ромалэ, месяц,
Что коней считает.

Как во поле ветер
Травы обнимает –
Ай, ромалэ, ветер,
Крепко обнимает.

Как на свете Яра,
Ой да люба, Яра,
Светлый, словно месяц,
Вольный, словно ветер,
Быстрый, не догонишь.

Девушки смеются:
Где у Яры сердце?
Ищут, не находят.

Выходи-ка, месяц,
Покажи-ка сердце,
Где ты его спрятал?
Сердце моё звёзды
Облаком укрыли -
Ай ему там мягко,
Ай ему там сладко...

Выходи-ка, ветер,
Покажи-ка сердце,
Где ты его спрятал?
Сердце моё в поле
Ковыли ласкают –
Ай ему там мягко,
Ай ему там сладко...

Выходи-ка, Яра,
Покажи-ка сердце,
Где ты его спрятал?
Ищет Яра сердце,
Ищет, не находит,
Говорит: не знаю,
Потерял, наверно.

Где у Яры сердце?
У меня в ладонях –
Ай ему там мягко,
Ай ему там сладко...

Ой, тумэ чаялэ,
Вы не пойте громко,
Шибко не пляшите,
Яру не будите,
Ларку не сердите...